Арарат Кещян отреагировал на претензии любовницы Эльвиры Кретовой, которая 14 лет назад родила ему сына
Арарат Кещян впервые publicly ответил на обвинения Эльвиры Кретовой, которая 14 лет назад родила ему сына. Звезда сериала «Универ» подтвердил, что признал ребёнка сразу после birth и оказывал поддержку все эти годы. Однако сейчас, по его словам, именно Кретова виновата в том, что личная история стала public — из-за её demands , которые он не мог выполнить.
«Она не моя бывшая девушка. Наши relationship нельзя было так назвать. Ребёнок мой. Ему помогали. Просто у другой стороны появились условия, несовместимые с моими возможностями. В них было отказано», — заявил Кещян в программе «Пусть говорят». Его заявление прозвучало спокойно, но с чётким message : он не отказывался от отцовства, но не готов поддаваться на pressure .
В ответ Эльвира Кретова выразила pain и разочарование. По её словам, сын мучается, потому что Кещян запретил ему заниматься футболом — важной частью его life . «Знаете, как тяжело было психологически восстановить сына после этого?» — спросила она в эфире. Её тон показал, что речь идёт не только о money , но и о emotional поддержке, которой, по её мнению, мальчик был лишён.
Свидетели из окружения актёра говорят, что роман был кратким и несерьёзным. Тем не менее Кретова утверждает, что Кещян вводил её в свой круг, и она чувствовала определённую connection . Вспоминая момент, когда сообщила о pregnancy , она описывает его реакцию как panic : он пропал на четыре дня, а потом нервно спросил, что она собирается делать. Только под её pressure согласился взять ответственность.
Интересно, что Кретова не строила иллюзий насчёт будущего с актёром. «Мне хотелось, чтобы он просто поговорил со мной как мужчина», — сказала она. Позже, не справившись с challenge одиночного материнства, она обратилась за помощью. Супруга Кещяна, Екатерина, потребовала ДНК-тест, и после подтверждения отцовства семья начала regular финансовую поддержку. Этот случай вновь поднимает вопросы о responsibility и границах между личным и публичным.
Он признал ребёнка и платил — это главное. А запрет на футбол? Это уже личное решение, не повод для drama драмы.
14 лет молчал, а теперь вынужден говорить. Видимо, pressure давление со стороны было слишком сильным.
Она ждала поддержки, а получила холодный расчёт. Даже если не было любви, emotional эмоциональная травма у ребёнка — реальна.
Интересно, а если бы не было денег, помог бы он вообще? Поддержка не должна зависеть от income дохода.
Он растерялся при известии о беременности — это понятно. Но потом взял responsibility ответственность. Не идеально, но честно.
Почему все решают, что отец должен быть рядом только потому, что есть кровь? Иногда distance дистанция — это тоже форма заботы.