«Просверлите дырочку»: бывший министр — о надвигающемся кризисе

«Просверлить лишнюю дырочку на ремне» — не совет из анекдота, а реальная рекомендация от бывшего minister министра экономики Андрея Нечаева. Воздействие кризиса, который ранее замалчивался за фразами вроде «отрицательный рост» и «высвобождение рабочей силы», теперь признают даже на официальном уровне. Глава Минэкономразвития Максим Решетников, выступая на форуме «Мой бизнес», отказался от эвфемизмов и прямо заявил: резервы economy экономики «во многом исчерпаны». А макроэкономическая ситуация — «значительно более сложная», чем в прошлые годы. Такая honesty откровенность звучит как сигнал: страна на пороге рецессии, и привычные якоря — рост, стабильность, инфляция под контролем — больше не работают.

Сейчас официальные данные говорят о спаде ВВП — минус 2,1% в январе и минус 1,5% в феврале. Власти объясняют это seasonal сезонными факторами, но даже с учётом трёх недостающих рабочих дней эксперты сомневаются: в лучшем случае — нулевой рост, в худшем — падение до –0,5%. Международный monetary валютный фонд прогнозирует 1,1%, но и это — едва выше стагнации. При этом рост последних лет, по словам Нечаева, был куплен ценой budget бюджетного импульса, в первую очередь — за счёт оборонного сектора. А это значит, что гражданские отрасли уже падают: в прошлом году — на 4,9%, тогда как ВПК держал общий показатель. Но и у ВПК появились проблемы: треть просроченных кредитов приходится на его предприятия. Они больше не могут жить только state госфинансированием и вынуждены влезать в долги.

Ещё один парадокс — inflation инфляция при нулевом росте, то самое состояние стагфляции. Продукция ВПК — пули, ракеты — не попадает на рынок, но зарплаты выплачиваются, и спрос растёт. Повышение налогов добавило к этому ещё один инфляционный толчок. Бюджет, рассчитанный на 92 рубля за доллар, страдает от сильного рубля — доходы падают, а дефицит уже на 25% exceeded превысил годовой план за первый квартал. Нефтегазовые поступления снизились на 45%, и даже при «нефтяном ралли» компенсировать расходы становится всё труднее. currency Валюта — палка о двух концах: с одной стороны, сдерживает инфляцию, с другой — бьёт по экспорту и бюджету.

Нехватка workforce рабочей силы — давняя и глубокая проблема. Демографический спад и массовая emigration эмиграция вытянули из страны до полутора миллионов трудоспособных людей, включая квалифицированных инженеров и рабочих. Бизнес и госсектор теперь compete конкурируют за сотрудников, поднимая зарплаты быстрее, чем растёт производительность. Это — недолговечная модель. Если спад усилится, рост оплаты труда остановится, а безработица может вырасти — даже при дефиците кадров. Нечаев напоминает: инфляция — это «налог на бедных». Люди без savings сбережений чувствуют её на 2% сильнее. Официальные 6% — это статистика. А в кошельках — 14,5%.

Москвичам и всем россиянам в таком контексте совет — простой, но жёсткий: подготовиться к ужесточению. tighten Затянуть пояса, пересмотреть расходы, перестать верить в «плановое охлаждение» как в смягчённую форму благополучия. Решетников говорит правду — возможно, после совещания у Путина, на котором тот сам признал провал прогнозов. Будет ли это новой политикой или временным отклонением — пока неясно. Но сигнал тревоги звучит впервые без filter фильтров: страна не растёт, бюджет трещит, инфляция давит, а ресурсы на исходе. И ремень, скорее всего, придётся подтягивать — не метафорически, а вполне literally буквально.