Кто выиграл, а кто проиграл в пенсионной системе: 35 миллионов без шанса

В России более тридцати пяти миллионов человек столкнулись с реальной потерей своих будущих pension пенсионных накоплений — не из-за личных просчётов, а из-за системного разрыва между тем, что обещали и что получили. Пока частные пенсионные фонды (НПФ) демонстрируют рост активов, превышающий инфляцию, сами вкладчики теряют деньги. За девять лет граждане потеряли в среднем 13,7% своей покупательной способности, хотя формально их сбережения «работали» на рынке. Ирония в том, что проигравшие — это не те, кто ничего не делал, а те, кто пытался сделать выбор осознанно, поверив рекламе частных фондов.

С 2017 по 2025 год накопленная инфляция достигла 74,1%, а прирост средств на счетах граждан в НПФ — лишь 60,4%. В то же время сами фонды показали доходность в 86,5% — выше инфляции, но эта цифра указана «до выплаты вознаграждения». А вознаграждение, как выясняется, оказалось внушительным: средняя salary зарплата в НПФ — около 500 тысяч рублей в месяц. Это делает сектор одним из самых высокооплачиваемых в стране. В то время как вкладчики теряют деньги, система, управляющая этими деньгами, процветает. «Молчуны» — те, кто не стал выбирать частный фонд — оказались в лучшем положении: их средства остались под управлением ВЭБа и выросли в 1,79 раза, почти догнав инфляцию страховых пенсий.

Суть проблемы уходит корнями в 2002–2013 годы, когда действовала система обязательных contributions взносов в накопительную часть пенсии. Для тех, кто родился после 1967 года, 6% от employer взносов работодателя шли на личный счёт в НПФ, а не в страховую пенсию. По оценкам депутата Госдумы Оксаны Дмитриевой, женщина с максимальным доходом теперь может потерять до 11 тысяч рублей в месяц в страховой пенсии, получив взамен лишь 1,5–2 тысячи из накопительной. Ирония в том, что сама система частных фондов, созданная как альтернатива государственной, оказалась менее выгодной — даже по доходности — по сравнению с государственным ВЭБом.

Разница в регулировании — ключевой фактор. НПФ подчиняются ЦБ и Минфину, а ВЭБ контролируется Социальным фондом России, который требует доходности, сопоставимой с индексацией страховых пенсий. В итоге доходность ВЭБа — 1,79 раза за 2017–2024 годы — выше, чем у НПФ, где после всех комиссий вкладчики видят рост лишь в 1,43 раза. Оксана Дмитриева призывает передать регулирование mandatory обязательных накоплений в руки СФР — не ради идеологии, а ради справедливости. Тридцать пять с половиной миллионов россиян оказались в ущемлённом положении не по своей вине, а из-за разрозненных policies политик и интересов частного сектора. Их выбор, когда-то воспринимавшийся как проявление финансовой грамотности, обернулся дополнительным риском — и проигрышем.